Дорога считала километры, всклоченные гривы облачных скакунов развивались над небом, солнце мелькало между их силуэтов, лесные участки становились всё мельче и реже. Северная земля в своём истинном обличии становилась ближе и реальнее. Я впервые оказался на Кольском полуострове. После знакомства со столицей Заполярья – Мурманском, мы с группой фотографов дикой природы отправились в недельное путешествие по всем биотопам области: от тундры до моря, от тайги до гор.
Тундра. Бескрайняя, вечная. Эта молчаливая красавица смотрит немигающим взором на север, её белоснежные волосы развивает вересковый ветер, в сапфировых глазах застыли слёзы долгой зимы, из раскрытых ладоней рассыпаются на землю цветы арктического мака и лапландского лютика, на её строгом, но невероятно красивом лице чуть заметна улыбка рубинового негаснущего неба.
Можно долго брести сквозь мшаное бездорожье. Перешагивать через неожиданно появившиеся ручьи, обходить болотистые участки, подниматься на каменистые холмы – следовать за древним ледником. Любоваться пейзажем тундры можно бесконечно. В какой-то момент красавица подходит, берёт за руку и молча ведёт за собой, показывая волшебную забытую страну. Затем она исчезает и уходит за солнце, но навсегда остаётся жить в сердце.
Здесь ветер прищуривается и несётся на снежном коне по хризолитовым просторам, оставляя за собой пыль полчищ комаров и мошки – он спешит свататься к тундре. Здесь хранит свои тайны первозданное чувство северной свободы, бьющей наотмашь свой искренностью. Здесь лето стремится взять верх форсируя все преграды, ибо времени у него мало.
Мёрзлые каменные земли не могут дать достаточно тепла, но могут дать настоящую силу своим детям. И по тундре тут и там горят огни мхов, лишайников, ковров брусники и лепестков хрупких цветов среди разноцветных молчаливых каменных стражей… Я не хотел, чтобы моя дорога сквозь арктическую красоту завершалась, а она этого и не делала, потому что её не было как таковой. Нет края, нет границ кроме холодного Баренцева моря, здесь торжествует жизнь, где, казалось, бы она обречена… А белокурая красавица вновь выходит на холм, и моча смотрит в тишину северной непокорной и величественной природы.
И жизнь здесь действительно торжествует. Я поразился – сколько птиц нашли себе не просто пристанище, а настоящий дом на просторах арктической тундры, где они могут вывести потомство, чтобы перед долгой зимой успеть покинуть северный край.
Лапландский подорожник на камнях чеканил свою короткую песню, крошки чечётки копошились в ягеле – раньше я видел их только на синем или белом фоне, луговые и краснозобые коньки перепархивали с валуна на валун, а каменки суетливо покачивали хвостами и скрывались в гранитных расщелинах.
Оставалось закутаться от моросящего дождя в камуфляжный плащ, натянуть до глаз снуд от мельтешащих комаров и переползать от камня к камню, чтобы сделать заветный кадр певчих птиц севера.
Чуть позже локация сменилась, и тундра разбавилась болотистыми участками с низинами и резкими подъемами, украшенными древними пёстрыми валунами. В таких местах прекрасно себя чувствовали различные кулики: травники, чернозобики, кроншнепы.
Там, где холмы раскрывали свои ладони солнцу – по брусничным тропинкам прогуливались золотистые ржанки, а на большом камне грелся на солнце после быстро налетевшего и также быстро закончившегося дождя – длиннохвостых поморник.
Глядя под ноги мне подумалось – сколько же здесь будет ягод, в том числе знаменитой северной морошки, а сколько грибов... Север – щедрый край не только на дары природы. Он дарит искреннюю красоту своей души, делится ей, влюбляет в суровую нежность тундры. Как только я ступил на тропы полуострова ещё на ознакомительной прогулке близ Мурманска – сразу понял, да, это то место, куда мне бы хотелось возвращаться снова и снова...
